Ара Аршавирович Абрамян
президент САР
Посол доброй воли ЮНЕСКО

Дорогие друзья!

Союз армян России стремится быть одной большой семьей, членом которой может стать каждый со своими возможностями и своими проблемами. Эта организация создана из нас и для нас, и её успешное развитие возможно только при нашем общем заинтересованном участии в её деятельности.

Никто больше, чем мы сами, не может быть озабочен обеспечением лучшего будущего для нашей страны – России, нашей исторической Родины – Армении и в конечном итоге для нас и наших детей.

Присоединяйтесь! Вместе мы сможем достойно пройти этот сложный и ответственный этап жизни нашего народа!

Персональная страница
А.А. Абрамяна

Союз армян России
в Фэйсбуке

 

"Большая, многогранная деятельность Союза армян России заслуживает искреннего уважения...”

Армяне России

 

Без бемолей и диезов вам сыграет Оганезов

25 декабря в день католического Рождества отметил свой 70-й день рождения заслуженный артист России Левон Оганезов. Корреспондент Пресс-службы САР Кристина Сорокина навестила его накануне юбилея в просторной гостеприимной квартире известного концертмейстера российской эстрады, пианиста, импресарио, артиста Москонцерта, сатирика, конферансье, композитора, аранжировщика и телеведущего. А еще он любящий отец двух дочек и дедушка двух внучек…

- Да, но они сейчас далеко от меня – в США. Обе дочери – Маша и Даша – учились музыке, но сейчас работают по другим специальностям, обе живут в Америке: Маша занимается организацией гастрольной и концертной деятельности, а Даша - специалист по PR, журналист, возглавляет отдел рекламы в крупной корпорации и сотрудничает с несколькими газетами. Выросшие в Америке внучки прекрасно говорят по-русски.

- А Вы говорите по-армянски, учитывая Ваше армянское происхождение?

- Я понимаю армянский язык, на уровне улиц могу поговорить. А так у меня не было практики никогда. Практика была в грузинском, его я знаю лучше, чем армянский.

- Как относились к Вам - как к человеку с кавказской внешностью?

- Я никогда не замечал на себе недовольных взглядов. Единственное, что могу вспомнить, - известную фразу, и то, сказанную в шутку: «Ты что, не русский что ли?». Я смело отвечал на этот вопрос: «Нет!». Вообще мы чисто говорили по-русски. Мама только к старости начала говорить с акцентом (она в свое время окончила гимназию). Моя теща прекрасно говорила по-русски, но к старости стала говорить с еврейско-украинским акцентом. Папа говорил без акцента.

- Вас в семье было 6 детей. Считается, что в многодетных семьях мало времени уделяется воспитанию, в том числе музыкальному...

- Но не в отношении меня! Вообще мои родители поженились в 1919 году. При переезде их первенец в 1920-м году умер. Затем родилась моя – самая старшая по возрасту – сестра (в 1922 году, затем братья в 1924 и 1926 годах, сестра 1938 и в 1940-м я родился, когда маме уже было 45 лет). Дом был на Новослободской. Его снесли дом, хотя он был довольно крепкий. Перово – это первый район, куда выселяли по плану реконструкции Москвы: ломали дома, сносили бульвары, делали прямые улицы – и все варварскими методами. Как всегда при Советской власти все было с варварским уклоном. Тогда давали деньги и люди на них строили дома, в том числе и папа. Он был небедный, у него была артель (он был обувщик), в итоге он построил дом. Но поскольку не полагалось в одном доме жить одной семье, в нашем доме напополам жила еще одна – еврейская – семья (их сын стал героем Советского союза, это командир танковой бригады Натан Статьевский), рядом жили люди, которые переехали с Арбата, с Белорусской, это врачи, словом, интеллигенция - в основном москвичи, но были и приезжие. И при этом все жили мирно и счастливо.

- У вас раньше фамилия оканчивалась на «-ян»?

- Вспоминаю С.Орджоникидзе, который был инициатором объединения кавказских республик (именно он тогда отдал Карабахскую область и Нахичшеванскую долину Азербайджану, хотя Азербайджана как такового не было, они – тюрки – селились, то есть были приезжие и селились на нефтяные работы; они продавали зелень, а строили в основном в процентном соотношении армяне (больше половины), немцы, например, были Измаилов, Велиев – известный агропромышленник). Возвращаясь к своим корням, скажу, что мой дед, по фамилии Оганезов, служил в царской армии. Они жили в Восточной Грузии – в столице Кахетии Телаве. Знаете, кстати, что в переводе с армянского означает «Телав»?

- Думаю, многие армяне догадались…

- «Дословно «те лав» означает «ну хорошо» (смеется – К.С.).

- Левон Саргисович, сталкивались ли Вы с какими-то препонами, жизненными трудностями?

- Никаких препятствий на моем пути не было. Виной всему… недостаток воспитания. Начнем с того, что я младший ребенок в семье, а значит, все носили на руках, вплоть до 28 лет, пока не женился. У меня всегда была тарелка супа и второе в холодильнике. Как только я женился, начались проблемы, например, с походом в магазин: я не знал, что надо купить. А женщины в этом плане более прагматичны: «Купи это, это и это» - говорит супруга. Я не знал цену деньгам. По сравнению с ребятами-студентами во времена учебы, которые считали каждую копейку, я был экономически безграмотным, мог запросто одолжить деньги. С этими трудностями я и боролся – с издержками своего воспитания. Не было опыта пробивать лбом стену. Единственный опыт – это усидчивость, проявленная в умении работать. Есть замечательное выражение у известного музыканта Г.Р.Гинзбурга: «Нет ни одного такого пассажа, который написал бы один человек, а другой не смог бы его сыграть!». Например, читка с листа в незнакомой обстановке.

Я рано начал ездить на гастроли – с 1959 года – с 18 лет – приходилось всё играть, для меня это не было трудно. Трудно было влиться в режим. Сейчас-то для меня это уже не представляет трудности. Я уже легок на подъем: допустим, я два дня пребываю дома, но на третий день уже невмоготу: хочу собрать чемоданы и куда-то идти. Такая болезнь табора. Посидел, шатер разложил… и поехал. Я не ренегат по натуре. Со своим оркестром мы вместе 10 лет, и у меня не было мысли кого-то уволить. Как мы начали работать десять лет назад (в программе у Угольникова), так теперь вместе и работаем. Я не хочу что-то менять кардинально. Менять если и надо что-то, то только в себе, недостатки свои. Хотя не хватит и двух жизней, чтоб от них избавиться. У человека всегда должно быть чувство, что он обязан. Чувство самодовольства только у идиотов: «Я чего-то достиг!». Кто это говорит, он либо идиот, либо лгун, пытающийся запудрить мозги. Как сказал Руссо, «самая жестокая борьба – это борьба с самим собой». …Я не боец, но я не боюсь трудностей. Я за другого могу бороться: за товарища, за слабого, но не за себя – обойдусь. У меня нет имперских амбиций. И эта моя популярность – это скорей элемент случайности. Я всегда работал с хорошими артистами. Их постоянно показывали, значит, показывали и меня.

- С кем из певцов вам было интереснее работать? Вас судьба сталкивала с немалыми известными людьми, начиная от Клавдии Шульженко, заканчивая Валентиной Толкуновой…

- Как сказал Броневой, маленьких ролей не бывает. Так и здесь. Если я поехал, значит, надо работать, доводить дело до конца. Были не очень хорошие отношения с некоторыми артистами. Я никогда не кичился своим образованием, я всегда проявлял тактичность. Я не люблю быть начальником. Есть какая-то мера. Я никогда не опускался ниже своей планки. Ведь здесь точно так же, как и в отношении с женщиной. Как ты себя показал тряпкой, через 5 минут она тебе садится на шею, начиная диктовать свои условия. В отношении с дамами я могу себе позволить сесть на шею, если захочу, так сложились обстоятельства. В работе не может быть первенства. Есть своеобразный табель о рангах. Хоть я и в 30 раз умнее, опытнее, но я капитан, а она в чине майора. Например, насчет недавней выходки Киркорова могу сказать, что да, он несдержан, как сказала бы Мария Владимировна Миронова, «взбесившийся гарнир». У Филиппа такой характер. Он имел права распускать руки (если это действительно было так), но она – та женщина – его сама спровоцировала, уверен. Помню, рассказывали артисты, как И.А.Пырьев снимал фильмы: он садился и смог грубо сказать «Вон отсюда!». Он снимает кино! У Герасимова на съемках скажи что-нибудь поперек! Что касается Киркорова, он творчески относится к своему номеру, не может выступить плохо, нравится или не нравится, он занимается с балетом, выставляет свет, сам знает, с какой стороны выйти – все отрепетировано. Он не самоучка, он профессионал, шоумен: «Я репетирую, я главнее…». Я репетирую, мне больше репетировать не дадут. Любой артист наорал бы в таких обстоятельствах. Будь Миронов на его месте, он бы орать не стал, просто повернулся бы и ушел.

- Кстати, легко ли было Вам с ним работать?

- Нет, он очень требовательный человек. Он на каждую площадку приезжал за два часа: выставлял свет, даже если это был какой-то небольшой клуб. Он платил деньги осветителю, умоляя его не пить перед концертом. Он как бы гипнотизировал. А.Миронов мог сделать паузу посередине номера, заставив зрителя замереть в ожидании. Это игра. Все сейчас смеются. А завтра этот же номер может быть сыгран немного иначе, более сухо. Он много импровизировал. Я же ему подчинялся. Он ждал предложения. Если предложение было дельное, он его принимал. По сравнению с Яном Френкелем, который часто ему давал свои песни, я никогда не спорил. Мнений по поводу одного и того же вопроса может быть миллион. Положить в блюдо 20 грамм имеретинского шафрана или 24 г – мне все равно. Здесь как приготовление пищи, если человек во время пения использует дыхание именно так, а не эдак, значит, так он считает нужным. Даже если будет нелогично. Я иду на компромисс. Он потом поймет это. Надо всегда иметь свое мнение. Если его невозможно реализовать сейчас, надо все равно иметь свое мнение. Если его нет, значит, ты никто. У тебя свое мнение – своя эстетика. Редко мнения совпадают. Но если они работают вместе долгое время, у них полюса придвигаются друг к другу. Самое главное – быть заинтересованным не в своем успехе (финансовом, например), а быть заинтересованным в успехе этого номера. Здесь нельзя быть эгоистом, нужно быть членом артели. И только в этом случае будет успех.

- Были ли курьезы, например, когда артист забывал свои слова?

- Певец не может забыть слова, если он поет песню хотя бы второй раз. Было так, что человек вторым куплетом поет текст третьего куплета. И тут я начинаю судорожно соображать. И в итоге мы приходим к единой мысли, что песню можно и раньше закончить…

- У Вас, должно быть, хорошая память: все музыкальные произведения держите в голове?

- Когда ты играешь арию, как бы наизусть я ее хорошо ни знал, я буду смотреть в ноты. Ибо в ансамбле, особенно когда выступаем не вдвоем, а втроем, важен каждый штрих. Ты не можешь себе позволить никакой вольности. Можно пропустить какую-то ноту. Если ты играешь по нотам, если это написано хорошим музыкантом или не дай бог хорошим композитором, тогда ничего менять не надо. Если же написана одна строчка, и наверху гармония, то ты уже сам вырабатываешь свою концепцию. А в третий раз (первые два раза на репетиции, в третий – на концерте) ты играешь уже так, как и должно быть в окончательном виде. Здесь очень важна точность. Особенно это есть у гитариста, он как сыграл на репетиции, уже запомнил все нюансы; и тут он говорит: «Минуточку! Мы репетировали не так...». Даже цыгане играют точно. Как он играл в прошлый раз, так и сейчас. На сцене важна точность. Человек не может сказать фразу, пока ты не скажешь реплику. Нужно знать, откуда оттолкнуться. Здесь четкий механизм. Здесь никакой импровизации. Она может быть внутри стального квадрата. Но должен быть этот самый квадрат. Можно одну и ту же фразу сыграть сегодня с большим воодушевлением, завтра – с меньшим. Например, взять группу «Смоки»: запись 1979 года – как они тогда записали пластинку, так они ее и сейчас сыграют – здесь очень важна точность, повторюсь. Пример подобного профессионализма – у Льва Лещенко: он работал на радио. Там вырабатывается определенная мышца – не ошибаться! Ты можешь сегодня 22-е число назвать 21-м? Здесь как у стенографиста, нет права на ошибку.

Беседовала Кристина Сорокина

Обсудить на форуме >>>