Ара Аршавирович Абрамян
президент САР
Посол доброй воли ЮНЕСКО

Дорогие друзья!

Союз армян России стремится быть одной большой семьей, членом которой может стать каждый со своими возможностями и своими проблемами. Эта организация создана из нас и для нас, и её успешное развитие возможно только при нашем общем заинтересованном участии в её деятельности.

Никто больше, чем мы сами, не может быть озабочен обеспечением лучшего будущего для нашей страны – России, нашей исторической Родины – Армении и в конечном итоге для нас и наших детей.

Присоединяйтесь! Вместе мы сможем достойно пройти этот сложный и ответственный этап жизни нашего народа!

Персональная страница
А.А. Абрамяна

Союз армян России
в Фэйсбуке
БИБЛИОТЕКА САР
СПОРТКЛУБ САР
АНСАМБЛЬ НАРОДНОГО
ТАНЦА "ЦВЕТЫ АРМЕНИИ"

"Большая, многогранная деятельность Союза армян России заслуживает искреннего уважения...”

Армяне России

 

ВАРПЕТ

О ФРИДРИХЕ СОГОЯНЕ: ТВОРЦЕ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ


Мастерская известного армянского скульптора Фридриха Мкртычевича Согояна в одном из старинных переулков в центре Москвы заметна издалека: обилие статуй и изваяний вокруг и на самом доме дает четкое представление о его обитателе. И зайдя внутрь этого просторного здания, также оказываешься в окружении разнообразных скульптур и бюстов великих и не очень, мужские образы вперемешку с женскими, все это произведения Фрида Согояна - народного художника России, лауреата Ленинской премии, заслуженного художника Армении, заслуженного деятеля искусств Украины, члена Центрального и Московского советов Союза армян России. Его работы – портреты, монументальная, мемориальная, станковая скульптуры – украшают как города Армении и России, так и ближнего и дальнего зарубежья от Узбекистана и Украины до США.

В преддверии своего 75-летнего юбилея Варпет поделился с корреспондентом Пресс-службы САР Кристиной Сорокиной воспоминаниями о своей богатой творческой жизни.


Портрет отца – Мкртыча Согояна, бронза, 1984.

- Как Ваше здоровье, Фридрих Мкртычевич?

- Я не жалуюсь. У меня хорошие друзья, известные врачи, которые не дают мне шансов на болезнь. Я считаю, что если человеку 75 лет, и он живет дальше, он совершает героизм. Столько болезней приходит к нам, и выдержать их, продолжая работать, - это великое дело. Чтобы не говорить сыновьям: «У меня это и то болит», надо молчать и жить дальше.

Уже несколько лет на его скульптурах стали появляться две подписи - его самого и одного из сыновей: Ваге или Микаэля. В частности, на монументе «Строителю» в городе Долгопрудном, на «Одной судьбе» (совместно с Ваге), а на памятнике «Мать-Земля» в США совместно с Микаэлем. В тот день в мастерской оказался старший сын скульптора Ваге, который рассказал, как им с отцом комфортно вместе: «С папой работается замечательно. Каждый день видимся. Редкая семья может похвастаться тем, что ежедневно родители видят своих взрослых детей. Что касается моих детей, то я бы хотел, чтоб дочь, хоть и рано об этом говорить, занялась искусством; у нее сильная рука, хороший глаз, цвет хорошо видит – умничка. А сын учится в школе, хочет стать архитектором, в следующем году будет поступать в архитектурный колледж, он хочет уйти после 9-го класса. Мы сами рано ушли в специализацию; ведь в художественную школу поступают, начиная с 5 класса, у детей в этот период напряженный рабочий день, меньше времени остается на игры. Но я их строго не воспитываю – личным примером. Папа меня так же воспитывал. Я не помню, чтоб он повышал на меня голос или поднимал руку – никогда, то есть обходилось без лишних телодвижений, лишь своим примером. Вот он работает, я стою, вижу это, точно так же и мои дети. Мы перенимаем опыт».


Фрид Согоян с сыновьями – Ваге (сидит) и Микаэлем (стоит).

- Но Вы без дела не сидите, судя по бесчисленному количеству творений здесь и далеко за пределами этой мастерской. А свою первую работу помните? И еще поделитесь воспоминаниями детства. В годы Великой Отечественной войны Вам было 5-9 лет, что-то можете вспомнить из своего военного и послевоенного детства?

- Конец войны я хорошо помню. Практически у каждого жителя Гюмри, тогдашнего Ленинакана, имелись огороды, дававшие возможность людям выживать. Помню, у нас во дворе постепенно селились новые жильцы – беженцы из России. И каждый из нас, кто имел хоть какой-нибудь угол, приютил у себя бежавших с войны. У нас была трехкомнатная квартира, половину которой отдали одной русской семье с детьми. Обедали мы все вместе дома, во дворе. Собирались с соседями ежедневно, один день дежурила моя мать, в другой день – другая и т.д. И когда мы вместе дружно собирались, даже не раздумывали над тем, приезжие они или нет. Это пришло ко мне с детства – быть добрым и приветливым. Это чувство лишает нас эгоизма.

Помнится, в нашем доме жил один офицер, который работал в Ленинаканском военном госпитале. Он единственный, кто сразу не уехал после войны, и даже женился там, правда, на русской. Он первый, кто дал мне работу. Я нарисовал портрет Ленина для этого госпиталя. За эту работу я купил себе часы. Об этом знали все: и родители, и весь двор, школа. Весь класс потом носил эти часы по очереди. Окончив школу в 1955 году, я поступил в Ереване в художественный институт, а уже в 1970 г. переехал в Москву.

К сведению, самым первым его талант громогласно оценил Евгений Вучетич, автор всемирно известного монумента Солдату-освободителю в Берлине и мемориала на Мамаевом кургане. В 60-е гг. ХХ в. в бывших союзных республиках ежегодно проводились художественные выставки. Лучшие работы отбирались для показа в Москве на Всесоюзной выставке. Комиссию Союза художников СССР, приехавшую в Ереван для отбора лучших работ, возглавлял Е. Вучетич. Он ходил между представленными произведениями и показывал пальцем: это, это, это. Имена авторов были скрыты под девизами. Когда подвели итоги, оказалось, что все три указанные Вучетичем работы принадлежат одному человеку - Фридриху Согояну. Мнение о молодом скульпторе мастер выразил в надписи на подаренной ему своей книге «Художник и жизнь»: «Молодому и талантливому человеку, скульптору с гигантскими творческими перспективами Фридриху Согояну с наилучшими пожеланиями». Это было в 1965 г.

- Каково быть армянином в России?

- В Москве я живу и работаю давно. Занимаюсь любимым делом. Меня кругом окружают великолепные люди, это потому что твой труд нравится им.

- В том числе и членам Союза армян России, организации, членом руководства которой, Вы кстати являетесь.

- Пожалуй, нет ни одного армянина в России, который не знает о существовании такой серьезной организации как Союз армян России. Это для российских армян очень важно. Участвуешь на интересных и важных встречах, посещаешь концерты и выставки, общаешься с соотечественниками и приобретаешь новых знакомых, друзей. Я бесконечно рад, что идею нашего произведения олицетворяющего дружбу русского и армянского народов «Единый крест», которое установлено в центре Москвы, нашло своё реальное воплощение в деятельности САР. Желаю всем сотрудникам САР и его руководителю господину А.А. Абрамяну здоровья, благополучия и успехов в этой благородной работе.


«Единый крест». 1997. Гранит. Авторы: Ф.М.Согоян, В.Ф.Согоян. Москва

- Как решить проблемы, которые испытывают наши соотечественники на родине и за ее пределами?

- Наш народ трудолюбивый, талантливый и добродушный. Надо чтобы руководители нашей родины не забывали об этом и создавали условия людям для работы. Если человек трудится и получает достаточно, он не оставляет семью и Родину.

- Расскажите, в каком районе Ленинакана Вы жили, Ваш дом не пострадал во время землетрясения?

- Мы жили в самом центре города – на улице Кирова. Наши окна смотрели на главную площадь. После землетрясения квартира была изуродована: через стену видны были щели, да так, что руку можно было просунуть. Много родственников погибло, правда, не близких. Я на второй день после трагедии уже был в Гюмри, с большим трудом туда добрался. Когда везли хоронить нашего родственника – на склоне горы открыли новое кладбище – пришлось даже ночевать там. Помогал хоронить людей, некому было это делать. Все приезжие старались помогать. Главное, что народ выжил, память об этом жива. В 2008 году в Гюмри открылся мемориал «Жертвам безвинным, сердцам милосердия» посвященный памяти 25 тысяч жертв трагического землетрясения.


Памятник «Жертвам безвинным, Сердцам милосердным». 2008 г. Авторы Ф. М. Согоян, В.Ф. Согоян, М.Ф. Согоян. Гюмри, Армения.

- Кто финансирует Ваши работы, многие из которых довольно громоздки?

- Когда делаешь объемные работы, у многих возникает этот естественный вопрос. Во время СССР, когда было нормальное время для всех художников и скульпторов, мы все были при работе. Так как существовала такая мощная структура, как Министерство культуры и художественный фонд. Они финансировало многие проекты, в том числе неплохо поддерживало и художников со скульпторами. Каждая организация, которая что-либо строила, будь то детский сад, школа или фабрика, в смете закладывала художественное оформление. Существовали тогда специальные комбинаты, которые выделяли соответствующих специалистов. Допустим, тому, кто умело творил Ленина, отправляли на соответствующий объект, а не умел – в детский сад сооружать лошадок… Сейчас у государства другие проблемы, чувствуется не достаточное внимание в отношение к искусству, и оно чем дальше, тем больше. Чиновнику проще сидеть перед телевизором и смотреть бездарные программы, многие из которых государством и финансируются.

- Многие художники, творцы обладают немалыми организаторскими и деловыми способностями, которые помогают им входить в круг политической элиты. Например, Зураб Церетели. Как вы к нему, кстати, относитесь?

- Каждый художник идет своим путем. Что он творил и как – рассудит время.

- А Вы дружите с Артуром Чилингаровым, с которым у Вас даже внешнее сходство?

- Да, но мы не так близки. Он постоянно занят, у него вечные вопросы в голове: то дома, то на Северном или Южном полюсе. Он очень активный человек, но когда мы встречаемся, мы крепко обнимаемся. Вообще я рад, что наш армянин Чилингаров имеет звание дважды Героя и в связи с этим ему был установлен бюст в Санкт-Петербурге который я с удовольствием изваял.

Я сейчас хочу сделать скульптуру трижды героя Соцтруда Киракоса Ованесовича Метаксяна, более известного как Кири?лл Ива?нович Щёлкин, одного из авторов атомной бомбы, засекреченных долгое время.Его национальное происхождение долгое время не афишировалось, но его сын недавно подарил мне свою книгу об отце в которой указал, что отец был армянином..

- Что Вам проще создавать: крупные образы или портреты, бюсты, например, того же Чилингарова?

- Каждый человек по-своему интересен. И поэтому когда он тебе позирует, то тогда благодаря общению и взаимоуважению начинается творческий процесс, который обязательно должен закончиться удовлетворением художника.

- Значит, Вы в каждую свою работу душу вкладываете.

- Да, конечно, Я в молодости не думал об этом. Теперь понимаю, что мало времени остается творить, «вкладывать душу», как Вы говорите.

- Вы как-то сказали, что работа сродни ребенку: его рожаешь, растишь, воспитываешь, а потом ребенок уходит из дома и живет своей жизнью. Меткое высказывание. Вам легко расставаться со своими работами?

- Еще тяжелее расставаться со своими произведениями живописцу, графику. Потому что взяли его работу, увезли, и она где-то висит, в лучшем случае в музее или галерее. А скульптура установлена в каком-то городе. Она установлена навсегда, люди ходят, фотографируются рядом с ней, словом, остается память. И здесь уже ты рад этому. Когда оказываешься где-то, у твоего когда-то установленного памятника, естественно попадаешь в воспоминания – как создавалась это произведения. Как это было давно и как это было недавно.

- Расскажите о своей работе и жизни на Украине, которой Вы отдали почти 10 лет.

- Приятное, но и трудное было время. Приятное, потому что был молодой, молодая семья, много сил. Много времени уходило на какие-то организационные, спорные моменты. Бывало домой приходил поздно ночью и уже в шесть утра уходил. Если бы не такой режим работы, то не успел бы вовремя закончить работу над мемориальным комплексом посвящённым Великой Отечественной войне. Но мы успели, хотя. я ограничился помощью только одного человека - своего друга, молодого скульптора Альберта Аветисяна, которого пригласил из Армении. И мы вдвоем осилили эту махину, за которую были удостоены звания Лауреата Ленинской премии которая была в СССР высшей.

- Вернемся из Киева в Москву. А как Вам нынешняя российская столица? Какой ее архитектурный облик на Ваш взгляд – вмешательство в исторически облик города сильно?

- Я помню, еще буквально лет 20 назад Москва была абсолютно другая – серая. Серая в том смысле, что много было старых особняков – общественных зданий, которые были построены до революции. Но не только дома, построенные в царское время, но потом и в сталинское, а затем и в 1960-е годы. Они были запущены и заселены организациями, которые, видимо, не имели средств для поддержания внешнего облика. Но затем начался период некоторого подъема. Думаю, в этом есть и заслуга Лужкова, который не просто ходил, а наблюдал за домами, болел душой за город. Это я могу смело сказать, потому что несколько раз встречался с ним, бывал на многих заседаниях. О современной архитектуре Москвы не хотелось бы много говорить, потому что надо серьезно об этом подумать. Да, возводятся высотки в Москве, такая же архитектура – чуть лучше или хуже – и по всему миру, они разных объемов, из разных материалов, в Нью-Йорке или Чикаго, например, тебе кажется, что ты попал в другой мир.

- Вы себя там неуютно чувствуете?

- Помню, когда меня в Нью-Йорке повели показать самое высокое здание, поднялись на верхнюю площадку административного здания на самом высоком этаже, откуда люди любуются всем городом через бинокль. Да, запоминающееся зрелище! Когда я оттуда спустился, сел на скамейку и стал долго наблюдать – уже не с высоты – за людьми, вернее за продавцом хот-догов, который, забирая деньги за очередную порцию, клал их в карман и при этом каждый раз пересчитывал, сколько же у него прибавилось денег? Обычно когда едешь в какую-то страну, интересует в первую очередь архитектура, быт, занимательно, как они жили, как строили. В Ереване есть новый проспект. Ну и что? Совершенно чужой элемент вошел в центр города. Или вот в Гюмри, на центральной площади, которая опоясана великолепной архитектурой старинной постройки, в последнее время появилось темное, стеклянное здание, которое не воспринимается в этом месте. Если бы оно находилось в современном районе города, то смотрелось бы достойно. Старый Гюмри нельзя трогать. Каждая постройка из черного и красного туфа с неповторимыми орнаментами. Это произведения искусства.


"Мать - Земля" ("Армения"). 1991 г. Бронза. В. 300. Авторы Ф.М. Согоян, М.Ф. Согоян. Вашингтон. США.

- Что же тогда говорить об архитектуре Соединенных Штатов, которая, на мой взгляд, уступает армянской. Вообще какие у Вас еще воспоминания о США, где тоже есть Ваша работа (совместная с сыном Микаэлем) - «Мать-Земля», посвященная жертвам землетрясения в Армении. Поделитесь и впечатлениями о встрече с экс-президентом США Дж.Бушем-старшим.

- Он обещал мне хаш приготовить, и до сих пор не сделал! Если серьезно, то памятник жертвам землетрясения установлен в Вашингтоне неспроста, есть даже надпись «С благодарностью от армянского народа американскому народу». Мимо него проезжают в Белый дом. Президент Буш, увидев этот памятник, захотел познакомиться с автором. По крайней мере, я почувствовал уважительное отношение ко мне. Я понял, с каким вниманием они относятся к своим творцам, если к чужим такой трепет. И в Овальном зале Белого дома была организована встреча нас троих: президента Буша, сенатора Доула и меня. Мы беседовали около получаса. Переводил нас Б.Варданян – руководитель армянского отделения «Голоса Америки». Он сначала опоздал немного, пришлось выручить его, заговорив самому по-армянски. Мне хотелось, чтобы в стенах Белого дома звучала армянская речь. А уже вернувшись в Россию, через несколько дней, я получил письмо от президента Буша: он не только поблагодарил за этот памятник там, у себя на приеме, но и сделал это в письменном виде: «От имени американского народа…».

- Армяне в Америке пользуются немалым почетом, в т.ч.доктор Киликян, которому Вы тоже посвятили работу…

- Бывший сенатор Доул и Буш-ст. во время войны были ранены. Оказавшись в Италии, там, наверное, и подружились. И когда Доул был ранен в позвонок, он был прикован к постели, его перевезли в штат Канзас, в котором работал д-р Киликян. Он сделал тому 7 операций, поставив Доула на ноги. Единственное, до сих пор правая рука плохо работает, он здоровается и пишет левой рукой. В Штатах сделать операцию стоит огромных денег. У Киликяна был такой принцип: он не брал денег у бедных, а у богатых брал достаточно. В итоге Р.Доул дал слово, что будет помогать армянам. Сенатор действительно помогал Армении. И меня попросили, чтоб я создал его портрет в Вашингтоне, что я и сделал, а потом еще и портрет его супруги Елизабет.


Американский сенатор Р.Доул. 1991 г. Бронза. Вашингтон, США.

- Расскажите о Вашей покойной супруге, после ее смерти у Вас, простите, не было желания жениться вновь?

- Как бы тяжело ни было, но я приходил всегда к мысли, что вот сейчас придет какая-нибудь особа, и она естественно должна будет стать и матерью моим сыновьям. Как они будут с ней, и какая она окажется? Я все время боялся, на чью сторону буду вставать в случае каких-либо ссор: как не обидеть женщину, которая не слушает парня, и как не обидеть ребят, которые не обращают на нее внимания? Да и я очень сильно любил Лену – свою жену и не забываю ее по сей день. Она была очень веселая, даже когда ей было тяжело. Она умерла в возрасте 35 лет от онкологии. Она уснула и не проснулась – как святая. Во многих своих серьезных произведениях, где есть женские образы, я вновь воссоздаю ее. Она есть и в Вашингтоне, и в Гюмри, и в Киеве (медсестра в мемориале). У нее было красивое, интернациональное лицо.

- Вы гордитесь своими сыновьями?

- Ваге было 12 лет, а Мике (он же Микаел. – К.С.) 9, когда внезапно умерла их мама. Я воспитал их один. Когда мы еще жили в Киеве, хотели, чтобы старший стал скульптором: его талант я заметил сразу. Вскоре и Мика стал интересоваться нашим ремеслом – он пошел в художественную школу. Если Ваге лишь занят искусством, то Мика еще и в силу своей общительности готов поговорить с кем угодно. Они оба окончили художественный институт имени Сурикова.

- Кто из них уже успел одарить вас внуками?

- Пока только Ваге. Мика женат, но детей пока нет. Младшая внучка – Микаела довольно-таки талантливая, думаю, она будет очень хорошим художником. Не зря же говорят: гены. Когда вижу, как внучка работает, понимаю, что природа вложила в нее все необходимое. У Ваге есть еще и старший 14летний сын, думаем, пойдет в архитектуру. Жена и теща Ваге тоже художницы – хватит, зачем сколько художников, пусть хоть он пойдет в архитектуру (смеется).

Беседовала Кристина Сорокина, пресс-служба САР


Бюст академика Адамяна Арнольда Арамовича. Мрамор. 2006. Москва.


"Девушка с кувшинами". 1960 г. Бронза. В. 250. Автор Ф.М. Согоян. Ереван.


Памятник чулочнице. 1964 г. Алюминий. В. 500. Автор Ф.М. Согоян. Гюмри (Ленинакан) Армения.


"Восход". 1967 г. Алюминий, чеканка. В. 900. Автор Ф.М. Согоян. Ахурянский район. Армения.


"Созидатель". 1969 г. Туф. В. 500. Автор Ф.М. Согоян. Артик. Армения.


"Математики древней Армении". 1969 г. Туф. 500х300. Автор Ф.М. Согоян. Ереван.


Памятник воинам - рабочим чулочной фабрики, погибшим в годы Великой Отечественной войны. 1968 г. Базальт. В. 400. Автор Ф.М. Согоян. Гюмри (Ленинакан). Армения.


Памятник революционеру Степану Шаумяну. 1970 г. Базальт. В. 310. Автор Ф.М. Согоян. Ереван.


"Мыслители древнего востока". Фасад здания "Музея основания г. Самарканда". 1971 г. Мрамор. 2600х300. Автор Ф.М. Согоян. Самарканд.


Памятник воинам, погибшим в Великой Отечественной войне. "Скорбящие матери". 4 фигуры. 1970-1972 гг. Бетон. В. 250. Тематический барельеф. Мрамор. 1600х150. Автор Ф.М. Согоян. Самарканд.


Рельеф на здании Управления внутренних дел. 1979 г. Туф. 400х400. Автор Ф.М. Согоян. Ереван.

Обсудить на форуме >>>