Публикации из СМИ

"Собеседник Армении" о выставке живописи и графики Нины Габриэлян

10 июня в Москве, в Государственном институте искусствознания, открылась выставка живописи и графики Нины Габриэлян. Впечатлениями о выставке делится искусствовед Елена Кабкова.

Бесконечное многоцветье нашего мира отражается живописцами еще более многоцветно и бесконечно. Но тот факт, что существует особенный, волшебный «цветовой армянский ген», дающий жизнь этой цветовой радуге и объединяющий всех армянских художников, – не подлежит сомнению. Блестящая череда армянских творцов, рассеянных по всему миру, несет людям зашифрованные в цвете сообщения огромного эмоционального накала. В наши дни букет художественных талантов армянской культуры украшен ярким дарованием Нины Габриэлян, выставка произведений которой порадовала всех любителей искусства. Своеобразие ее творчества заключается в том, что «цветовой ген» проявляется не только в живописных полотнах художницы, но и в ее текстах – поэзии, прозе, великолепных ювелирных переводах классической и современной армянской, индийской, малайской, африканской поэзии, а также в ее искусствоведческих эссе.

Наполненный кипящей энергией мир образов, созданных этим автором – миниатюрной, хрупкой женщиной (ресницы весят больше всего остального организма), притягивает и чарует. Войдя в выставочный зал, зритель сразу попадает во власть надменных пери («Птица Пери»), грустных женщин («Женщины моего рода») и сказочных птиц («Чудесные птицы»).

В творчестве Нины Габриэлян вначале было слово, причем слово объемное, цветное, переливающееся оттенками, источающее ароматы, шелестящее, звенящее, чувственное и строгое одновременно. Слова ее стихов и прозы складываются в бутоны и соцветия, отягощенные плодами ветви, округлые манящие купы деревьев. Эти сады и плоды, наполняющие их, разговаривают и живут своей таинственной жизнью, они «просятся на холсты» – в пейзажи и натюрморты: «Сад шелестел, исторгая из своих глубин желтые, зеленые и розовые запахи, удивленно ойкал губами лопающихся бутонов и разрисовывал воздух голубыми стрекозами и смугло-красными бабочками» (рассказ «В саду»). Много натюрмортов и в стихах Габриэлян:

«От полуденного сада

В пору зрелости отъят

Этот красный, волосатый

Душно чувственный гранат…»

Но вот поэт берется за кисть, и сады расцветают уже на холсте – такие разные и такие похожие. Чем же они похожи? Да тем, что там всегда есть место цветению, независимо от того, какое время года на дворе. Это могут быть и реально существующие городские и сельские пейзажи («Армянский пейзаж», «У родника», «Вечер в чешской деревне», «Летний полдень в Поваровке», пейзажи, написанные в Армении, в Швейцарии, на Сицилии и в Подмосковье), и фантастические цветущие холмы и долины, пронизанные бегущими потоками и смотрящиеся в зеркальные зачарованные озера. Везде переизбыток все расцветающей и расцветающей красоты. Кисть спешит вместить в красочную поверхность как можно больше этой всепобеждающей растительной жизни. Все густо, смело, живо и в то же время упорядоченно, как в драгоценном восточном ковре. Иногда картина и в самом деле напоминает плетеную декоративную ткань – художница не заботится объемом изображаемых предметов – ее интересует скорее то, как это все сплетено, соткано жизнью – стежок за стежком, разноцветными, крашенными соком ягод и трав шерстяными и шелковыми нитями. Кисть рисует, округляет и выделяет форму предметов, сообщает им постоянное странное движение. Предметы «разговаривают» друг с другом, вздыхают, жалуются, а иные независимо отстраняются и горделиво пребывают в своем собственном пространстве.

В пейзажах Нины Габриэлян дороги и реки – близкая по духу субстанция. В них всегда заложено движение – иногда медленное и лениво-вязкое, но чаще стремительное и страстное. В этом драматизм и накал картины, не изображающей никаких событий вообще. Без сомнения, все эти пейзажи – картина Рая. Того самого, увидеть который хотел бы каждый, но попасть в который никто не спешит. Рай, холст за холстом создаваемый художницей Ниной Габриэлян, – грустный рай. И не сразу понимаешь это, а только чувствуешь, что не все здесь так просто – цветочки, кустики, горы и воды… и – никого… «Так для кого же вся эта красота?» – воскликнем мы вслед за мопассановским героем новеллы «Лунный свет». И если гений французской литературы отдает свой рай летней лунной ночи влюбленным, то наш автор оберегает свой рай для тех, кто еще бредет тернистыми путями к его прохладе. Мне могут возразить – не все «райские» картины художницы абсолютно и бесповоротно не населены. Вот две фигуры под деревом склонились друг к другу («Разговор»), вот еще одна — взглядом в упор останавливает зрителя («Ночь»). И уж, конечно, сказочные птицы не висят в воздухе и не сидят в клетках – они уверенно разместились на ветвях, демонстрируя свою гипнотическую красоту и преграждая вход в райские кущи. Но в том-то и дело, что все эти персонажи – не жители запретного рая. Они – его хранители. Они ждут тех, кому больше некуда деваться в этом мире, за кого некому вступиться и кого уже не спасли.

И это подтверждается строками самой Нины Габриэлян из ее замечательного стихотворения «Средневековая армянская миниатюра», навеянного трагическими страницами армянской истории и проникающего в самые зачерствевшие сердца. Вот первая и последняя строфы этого стихотворения:


Армения бредет сквозь кровь и пепел бурый,

А здесь, в монастыре, склоняясь над листом,

Художник Киракос рисует миньятюры,

И красный с голубым цветут на золотом.

***

Спеши, ведь там, в грязи горячей, умирая,

Стенают матери, прижав детей к груди.

И если ты сейчас не нарисуешь Рая,

То после смерти им куда с детьми брести?

То, что в наше жестко регламентированное время есть такой художник, как Нина Габриэлян, упрямо создающая цветущие сады, является верным залогом того, что у каждого из нас есть возможность увидеть, каким должен быть мир, – благоухающим, упоительно прекрасным и умиротворенным.

www.sobesednikarmenii.ru

Архив «Публикаций из СМИ»
Loading