Публикации из СМИ

Сурб Карапет - поруганная вера

Наш микроавтобус медленно поднимается в горы. Виток за витком по извилистой дороге, и вот уже открывается великолепный вид на бескрайнюю Мушскую равнину. Удивительной красоты пейзаж предстает перед нашими глазами, и кажется, что время здесь остановилось много столетий назад. На пути к цели не встречаем ни машин, ни людей. Ещё несколько сотен метров, и мы на месте, в курдской деревушке Ченгели.

Ченгели находится приблизительно в тридцати километрах на север от города Муш, в предгорьях окаймляющих Мушскую долину с северо-запада гор. Это поселение выросло на руинах некогда одного из самых святых для армян места, монастыря Сурб Карапет (Святого Иоанна Предтечи). Историю основания монастыря Григорием Просветителем находим в труде Зеноба Глака (Зиновия Сирийского) «История Тарона».

После крещения царя Трдата III и установления христианства как государственной религии Армении Григорий Просветитель отправился в Тарон распространять новую веру. В те времена на месте монастыря находилось языческое капище с золотыми идолами, которым поклонялись местные жители. После кровопролитных битв языческий храм был разрушен, а на его месте Григорий Просветитель заложил монастырь Сурб Карапет и поместил сюда мощи Иоанна Крестителя, доставленные из Кесарии. Сам Зеноб Глак стал первым настоятелем монастыря, и по его имени монастырь получил свое второе название Глакаванк.

Как видно на фотографиях Х.Ф.Б. Линча, сделанных в начале XX века и опубликованных в книге «Армения. Путевые очерки и Этюды», монастырь был окружен мощными стенами и, подобно многим обителям в этих местах, был скорее похож на крепость. Главная церковь монастыря представляла собой большой зал. С восточной стороны к ней примыкали две часовни с коническими крышами - видимо, более древние. Самым поздним в этом архитектурном ансамбле являлся портал с изящной колокольней, ведь третье, турецкое название монастыря - Чанлы означает «с колокольней». Монастырь Сурб Карапет в средние века был не только одним из самых почитаемых армянами мест, но и богатым сельскохозяйственным центром региона, а также владел обширной библиотекой и являлся одним из центров просвещения.

Во второй половине XIX века, во время начала борьбы армян Османской империи за независимость в монастыре издавал свою газету «Орел Тарона» Айрик Хримян, будущий католикос всех армян.

В книге «Зов пахарей» Хачик Даштенц описывает сцену пережидания зимы во время Геноцида в монастыре федаинами. К тому времени от богатства и благополучия обители не осталось и следа. Монастырь всегда разделял участь народа, деля с ним и взлеты, и падения. Он разделил ее до конца, и после уничтожения и ухода армян из этих мест перестал существовать не только как духовный центр, но и как архитектурный памятник. Монастырь был взорван турецкими войсками…

Выходим из автобуса и ступаем на святую для армян землю монастыря Сурб Карапет. Вокруг дома местных жителей, весело звенит ручей, по узким улочкам бродят коровы, овцы, ишаки и козы. Под развесистым деревом расположилась группа мужчин, а сидящие на порогах домов женщины и дети с любопытством разглядывают моих спутников. Видимо, гости здесь бывают очень редко. О том, что мы в 21 веке, напоминают разве что тарелки спутниковых антенн на крышах. Наш сопровождающий, житель Муша Армен Галустян, ведёт нас к первому на пути дому и показывает на его стену. Вроде ничего необычного, но стоит присмотреться и, словно капли крови из свежей раны, в стенах проступают куски армянских хачкаров, надгробий, части встроенных камней монастырских часовен и храмов.

Алик Авдалян рассказывает, что турецкие власти всеми силами пытались в течение века стереть любые видимые признаки присутствия армян на земле древнего монастырского комплекса. То, что не удалось разрушить в ходе Геноцида, обитатели деревни с полного одобрения правительственных чиновников разобрали и использовали в строительстве.

Низкая дверь ведёт в сарай. Пригибаемся, чтобы не удариться об косяк, входим внутрь и неожиданно оказываемся в помещении с высокими сводчатыми потолками, в котором легко угадывается внутреннее помещение храма или часовни. Толстые, на века сложенные стены на протяжении многих сотен лет видели немало и были молчаливыми свидетелями радости и горя, побед и поражений, они слышали страстные слова молитв о прощении и покое души, о даровании счастья и здоровья, слова, обращённые к Б-гу с надеждой и верой. Но то, что здесь мы увидели сегодня, заставило нас просто содрогнуться: солома и навоз на полу, домашние животные, мрак, грязь и сырость. Святое место, превращённое в самый обычный хлев! Каким цинизмом, ненавистью к армянскому народу, неуважением к чужой вере, обычаям и традициям нужно обладать турецким властям, чтобы так грубо и жестоко попрать то, что дорого и свято для каждого армянина.

Между лепящихся на склоне горы друг к другу домов остатки каменной кладки, башен и часовен, где играют дети, куда выбрасывается мусор, и гуляет ветер. Зажигаем свечу в ещё одном сарае, где, по всей видимости, находилась монашеская келья. Слабый огонёк выхватывает из темноты в одночасье огрубевшие черты лица моих спутников. Взрослые, много повидавшие в своей мужчины шокированы увиденным. Все молчат, сказать, в общем-то, нечего. У каждого свои мысли, чувства, переживания.

Арман Мурадян, выйдя из помещения и бережно прикоснувшись к куску хачкара в стене соседнего дома, с ожесточённостью в голосе говорит: «Как такое вообще возможно. Нелюди, у которых нет души, нет чести и достоинства. Мало того, что турки захватили наши земли, уничтожили сотни тысяч ни в чём не повинных людей, так они постарались начисто стереть память на поколения вперёд. К счастью ничего не получилось. Мы здесь, взрослые, молодые, дети, а значит и наши дети, и внуки, и правнуки будут знать, что такое Сурб Карапет и обязательно здесь побывают».

Издалека вижу, что 80-летний Гайк Мурадян и ещё один наш спутник Степан Сетракян присели в тени огромного дерева в кругу стариков курдов и о чём-то пытаются с ними поговорить. Те вежливо улыбаются, но вряд ли понимают, что им хотят сказать. Всё ясно и так. А ведь когда-то, наверное, на этом месте точно так же сидели уважаемые старейшины армянских родов, живших в этих местах, степенно прогуливались монахи, бегали учащиеся духовных семинарий и школ монастыря Сурб Карапет. Всё в прошлом, в далёком прошлом, которого не вернуть. Растоптанные судьбы, истерзанные тела, разрушенные церкви и часовни, сожжённые дома, успевшие бежать и спасшиеся люди в дни, когда турки глумливо надругались над древним духовным центром Западной Армении, и продолжают делать это по сей день, будто забыв, что на дворе совсем другая эпоха и пора бы признать, что события почти столетней давности - позор одних и трагедия других.

Рач Тер-Карапетян бережно наполняет пластиковый пакет высохшей под палящим солнцем землёй. «Отвезу домой, - говорит Рач, - это же родина моего прадеда, здесь жили поколения моих предков. Какие чувства испытал сегодня? Двоякие: с одной стороны, в моей душе ненависть к тем, кто сотворил Геноцид по отношению к моему народу, а с другой - я счастлив оказаться в Западной Армении и прикоснуться к своим корням. Я поражён красотой увиденных мною мест, наслаждаюсь этим воздухом, водой, мне кажется, что я дома!»

Незаметно бежит время, и вот мы вновь рассаживаемся в автобусе и отправляемся в обратный путь. Все молчат, и только печальная песня дудука, тихо льющаяся из автомобильных динамиков, как нельзя точно отражает то, что переживает в своей душе каждый. Внизу бескрайняя Мушская равнина, залитая солнцем. Точно так же она выглядела и сто, двести, тысячу лет назад. Ничего не изменилось, вот только нет здесь того народа, который жил, любил, верил, созидал. Они ушли не по своей воле, а благодаря изощрённым планам турецкого правительства в начале 20 века, поставившего целью уничтожить армян как народ, лишить его права на существование, лишить веры и будущего. И пролились реки крови, и содрогнулись окружающие равнину горы от плача женщин и криков детей, и стали солёными озёра от пролитых армянскими матерями слёз, и застонала и почернела от горя сама здешняя земля, которая не могла вынести, что её сыновей и дочерей безжалостно истребляли и заставляли уйти.

Сегодня они возвращаются, чтобы увидеть, почувствовать и понять, чтобы найти свои корни и прикоснуться к истокам, чтобы выпить воды из горного ручья и сказать: «Здравствуй, Муш, Сурб Карапет, Ахтамар, Ани, Карс, Ван, Трабзон, Сасун, Битлис… Я вернулся!»

Юрий Спектор, Сурб Карапет, Западная Армения, август 2011 г.

Газета «САР» Краснодарского отделения САР

P.S. Редакция газеты «САР» КРО САР выражает благодарность семье Авдалян из г-к Анапа за организацию поездки в Западную Армению и подготовку материалов.

Обсудить на форуме >>>

Архив «Публикаций из СМИ»
Loading