Трубные узы

Короткий, но весьма насыщенный визит премьера России В. Путина в Турцию завершился подписанием свыше двух десятков межгосударственных договоров и соглашений, некоторые из которых, судя по сообщениям из Анкары, спешно дорабатывались в процессе визита. Основной упор в этих соглашениях делался на энергетические проблемы: газ, нефть, строительство атомной электростанции в Турции российскими специалистами. Попутно были решены и проблемы морского и автомобильного «зеленого коридора», а также расширение списка допускаемых в Россию турецких товаров. Судя по словам В. Путина: «Руководитель таможенной службы еще не знает об этом», - эти вопросы действительно решались попутно. Однако основной целью визита российского премьера были договоренности по транзиту нефти и газа.

Визит Путина был прогнозируем. Особенно, после 13 июля, когда в той же Турции был заключен многосторонний договор по проектированию и строительству газопровода «Набукко» между Турцией, Австрией, Венгрией, Болгарией и Румынией. И хотя газ и средства для строительства «Набукко» еще предстояло найти, проект этот, в случае его реализации, способен существенно ограничить значение России в поставках энергоносителей для Европы. Это обстоятельство не могло не беспокоить Россию, геополитическое значение которой, кроме всего прочего, в значительной степени опирается на ее нефтегазовые месторождения.

Сама идея «Набукко», как бы ее ни пытались преподнести государства участники проекта, за спиной которых достаточно зримо стоят США, родилась именно в результате стремления Запада ограничить возможности России. Как представляется, ту же цель преследуют уже ставшие традиционными «газовые скандалы» между Украиной и Россией. В этой ситуации грандиозный российско-итальянский проект «Южный поток», с пропускной способностью 63 миллиарда кубометра газа в год, является панацеей не столько для Европы, сколько для самой России.

Однако Россия сегодня сталкивается с проблемами геополитических потерь, понесенных ею вследствие распада СССР, в частности, с отсутствием сколько-нибудь свободного выхода к океану. Более того, для прокладки трубопровода в Южную Европу по дну Черного моря, Россия вынуждена пересечь территориальные воды либо Турции, либо Украины. И хотя «турецкий маршрут» является более длинным, а, следовательно, более дорогим, Москва, памятуя о непредсказуемости украинской политики, обратила взоры в сторону Турции. Таким образом, визит Путина в Турцию был предсказуем по той причине, что до определенной степени являлся вынужденным.

Сказанное отнюдь не означает, что в переговорах с Анкарой Москва была вынуждена пойти на серьезные уступки. Тем не менее, что-то существенное предложить она, конечно, была должна. И, кажется, этим «что-то» становится уже решенное участие Турции в проекте «Южный поток». И хотя форма участия Турции в этом проекте пока окончательно не обговорена, ясно, что она должна каким-то образом компенсировать несбывшиеся надежды Анкары на получение 15% от прокачиваемого по «Набукко» общего количества газа. «Южный поток» должен выглядеть для Турции более привлекательным, чем «Набукко» - в этом основной смысл переговоров для Турции.

Переговоры по «Южному потоку» напрямую затрагивают интересы Италии, чем и объясняется появление на переговорах итальянского премьера С. Берлускони. Однако это же обстоятельство указывает на то, что подписанные в Анкаре договоренности никак нельзя считать окончательными. По большому счету, противостояние «Набукко» и «Южного потока» только начинается. При этом необходимо учесть главное: как бы ни старались все стороны переговоров объяснить одновременное наличие планов по «Набукко» и «Южному потоку» модным нынче словом «диверсификация», два эти проекта являются взаимоисключающими.

Проблема не только в том, что «Набукко» и «Южный поток» являются проектами параллельными, то есть направленными на обеспечение газом одних и тех же государств. Существенным обстоятельством, лишающим смысла одновременное задействование этих проектов, является нехватка голубого топлива. И «Набукко», и «Южный поток» планируются в расчете на одни и те источники. Если, конечно, Турция не согласится на самоубийственный шаг и одобрит перекачку газа из населенного курдами севера Ирака через свою территорию. Не менее проблематичным выглядит в обозримом будущем и подключение к «Набукко» Ирана, а без Ирака и Ирана шансов у этого проекта становится совсем немного. Сделанные в Анкаре заявления В. Путина: «Сооружение «Южного потока» в принципе не закрывает «Набукко», и Эрдогана: «Южный поток» и «Набукко» - не являются конкурентами и альтернативой», - не более чем дань этикету.

Все это говорит о том, что настоящая борьба между двумя газопроводами еще впереди. И договоренности, достигнутые между Россией и Турцией, еще ничего не значат. Турция не только сложный, как отметил в Анкаре Путин, но и весьма ненадежный переговорщик, никогда не брезговавший отказываться от ранее достигнутых договоренностей. Собственно говоря, уже на переговорах в Анкаре Эрдоган оставил возможность сторонникам «Набукко» подключиться к торгу. Так, Турция лишь 1 ноября текущего года должна дать разрешение на проведение изыскательских работ на предполагаемом маршруте «Южного потока». Еще год, до 1 ноября 2010 года, выторговано на разрешение собственно строительства трубопровода. Таким образом, Турция дает понять: возможности и время для продолжения переговоров остаются у всех заинтересованных сторон.

В России, конечно, прекрасно понимают всю подоплеку политико-экономических торгов Турции. Потому и стремятся сделать ей предложение, отказаться от которого будет весьма сложно. Упрощение таможенного контроля и фактически настежь открывающиеся российские двери перед турецкими товарами далеко не лучшего качества – из этой серии. Однако Россия пошла и на более серьезные уступки. В первую очередь, это – договоренности о строительстве «Голубого потока – 2», по которому предполагается перекачка из России в Турцию 18 миллиардов кубометров газа в год. Согласно некоторым сообщениям из сведущих источников, Турция договорилась с Россией о праве перепродажи части этого газа в Израиль и страны Европы.

Большое значение имеют и договоренности в нефтяной сфере. Так, Россия обязалась поддержать строительство нефтепровода «Самсун-Джейхан», что ставит под сомнение собственно российский проект по строительству нефтепровода «Бургас-Александропулос». Наконец, весьма интересно для Турции выглядит предложение России о строительстве в Турции первой атомной электростанции. Это крупнейший проект, стоимость строительства которого составляет примерно $21 миллиард. В консорциум по строительству АЭС входят российские «Атомстройэкспорт» и «Интер РАО ЕЭС», а также турецкий холдинг «Джинер Групп». На этом фоне более «мелкие» проекты, типа строительства российской стороной газового хранилища под озером Тузгелю, остались как бы в тени действительно масштабных проектов.

Таким образом, Москва готова заплатить огромную цену за право освободиться от «транзитного диктата» Украины. При этом у России пока не может быть уверенности, как в будущей покладистости Турции, так и в том, что достигнутые в Анкаре договоренности непременно претворятся. Тем не менее, степень готовности России к совместному с Турцией геоэкономическому сотрудничеству продемонстрирована. Слово – за Европой, которую Турция готова выслушать. Во всяком случае, сделанное сразу после отлета Путина заявление турецкого министра энергетики Танера Йылдыза: «Турция может стать партнером российского газопроводного проекта «Южный поток», но сохранит верность продвигаемому Евросоюзом «Набукко», - выглядит как приглашение к продолжению торга.

Торга тем более выгодного для Турции, что тесная экономическая связь с Россией ограничивает геополитические возможности Анкары в регионах тюркоязычной Средней Азии и на Южном Кавказе. Ибо войдя вместе с Россией в оппозицию к Европе (а подписанные в Анкаре договоренности иначе никак не классифицировать), Турция оказывается в кильватере политики России. И не только в этих регионах.

Подобное стечение обстоятельств способно лишить Анкару уже свыше века культивируемого плана по культурному и политическому объединению тюркоязычных государств. Равно как свести к нулю шансы Турции на членство в Евросоюзе. Превращаясь в основной транзитный центр поставки энергоресурсов в Южную и Восточную Европу, Турция в значительной мере ограничивает собственные возможности самостоятельной политической единицы. А возможные в будущем проявления строптивости просто превратят ее в политического изгоя, окруженного недружелюбными соседями. Потому и не спешит Анкара с окончательным выбором партнера, готового предложить наиболее выгодные для Турции условия трубных уз.

Левон МЕЛИК-ШАХНАЗАРЯН


Комментарий Айка Нагапетяна.

Статья хорошо передаёт суть прошедших переговоров и достигнутые результаты. А вот выводы в ней мне не представляются столь очевидными. Похоже, что ход рассуждений автора аналогичен оптимистическим чаяниям, которые связывает со своими действиями российское руководство.

Однако, похоже что и в том и в другом случае из вида упускаются следующие моменты: 1. Турция ничего не будет делать вопреки воле США.

2. Турция всегда противостояла России на генетическом уровне, никогда не будет идти в фарватере её политики и наоборот будет делать всё, чтобы вытеснив её из традиционных регионов влияния, самому занять это место.

3. Турецкая дипломатия коварна и не раз доказывала своё превосходство над другими. Исходя из сказанного зададимся вопросом: А не замануха ли для российского руководства все эти грандиозные проекты с тем, чтобы получить добро на съедение Армении и войти в регион для начала хотя бы в качестве полноправного партнёра? Ну а если даже проекты не являются блефом, то опять же не факт, что транзитная страна будет зависеть от поставщика сырья больше, чем та от неё.

Loading